Она всегда была сорванцом, а то, что Джесси росла вместе с братьями, научило ее уворачиваться от ударов - однако она не только получала затрещины, но и давала сдачи и до сих пор живо помнила, как в девять лет выбила старшему брату зуб футбольным мячом. Теперь всякий раз, как они говорили по телефону, он смеялся над этим и поддразнивал Джесси: дескать, не поймай он мяч зубами, тот уплыл бы в Мексиканский залив.

Джесси прошла в ванную, чтобы попудриться детской присыпкой и почистить зубы, прогнать изо рта вкус кофе и "Синей монахини". Она быстро пригладила короткие темно-каштановые волосы. От висков к затылку ползла проседь. Стареем, подумала Джесси. Конечно, это потрясает меньше, чем растущие у тебя на глазах дети - кажется, только вчера Стиви лежала в пеленках, а Рэй ходил в третий класс. Да, бесспорно, годы летели. Джесси подошла к шкафу, вытащила порядком ношенные удобные джинсы и красную футболку, оделась. Потом настала очередь белых носков и кроссовок. Она взяла темные очки и бейсбольную шапочку, задержалась в кухне, чтобы наполнить водой две фляги (никогда нельзя знать, что может приключиться в пустыне) и с верхней полки шкафа в коридоре взяла всегда лежавший там ветеринарный саквояж. Стиви прыгала вокруг, как боб на раскаленной жаровне - ей не терпелось тронуться в путь.

- Мы поехали, - сказала Джесси Тому. - Увидимся часа в четыре. - Она наклонилась и поцеловала мужа, а он запечатлел поцелуй на щечке Стиви.

- Будьте осторожны, ковбойши! - сказал он. - А ты присматривай за мамочкой!

- Присмотрю! - Стиви вцепилась в руку матери. Джесси задержалась у дверей, чтобы снять с вешалки бейсболку поменьше и надеть ее на Стиви.

- Пока, Рэй! - крикнула она, и тот ответил из своей комнаты:

- Чао-какао!

"Чао-какао? - подумала она, выходя со Стиви на солнце, которое уже палило вовсю. - Что, интересно, случилось с простым "Пока, мам"?" Ничто так не заставляло Джесси в тридцать четыре года чувствовать себя ископаемым, как непонимание языка, которым изъяснялся ее родной сын.