- Что-нибудь еще? - спросила Таня. Темные глаза смотрели бесстрастно.

- Нет, все. - Но не успела Таня дойти до массивной полированной двери красного дерева, как Селеста передумала. - Погоди. Сейчас.

- Да, сеньора?

- Только что... я не хотела тебя обидеть. Просто... знаешь, такие времена.

- Я понимаю, сеньора.

- Хорошо. Послушай, если вам с Мигелем захочется когда-нибудь отпереть бар для себя, валяйте, не стесняйтесь. - Селеста пожала плечами. - Незачем спиртному пропадать зря.

- Я учту, миссис Престон.

Селеста знала, что разговор напрасный. Ни Таня, ни ее муж не пили. Впрочем, может, оно и лучше: у кого-то в этом доме должна оставаться ясная голова, хотя бы для того, чтобы держать на расстоянии стервятников в человеческом образе. Глаза Селесты и Тани встретились.

- А знаешь, тридцать четыре года ты зовешь меня или "миссис Престон", или "сеньора". Тебе ни разу не хотелось назвать меня Селестой?

Таня замялась. Покачала головой.

- Не раз, сеньора.

Селеста засмеялась; это был искренний смех женщины, которая хлебнула нелегкой жизни, когда-то гордилась грязью, остававшейся у нее под ногтями после родео, и знала, что победа и проигрыш - две стороны одной медали.

- Ну и фрукт же ты, Таня! Я знаю, что ты всегда любила меня не больше, чем пердеж пьяницы, ну да ничего. - Улыбка Селесты растаяла. - Мне по душе, что вы остаетесь здесь в эти последние месяцы. Вы не обязаны.

- Мистер Престон всегда очень хорошо к нам относился. Долг платежом красен.

- Вы свой долг вернули. - Миссис Престон прищурилась. - Скажи-ка мне одну вещь, только не ври: первая миссис Престон лучше сумела бы расхлебать эту чертову кашу?